Я уже не помню, чем я в тот день занималась, это был обычный январский день накануне Старого Нового года, который мы любили праздновать в Репино, и тогда были в Репино.

Обычный рабочий день.

С «Ленфильма» в тот вечер вместе с Юркой (кажется, даже, одной электричкой) приехала толпа народу, почему-то все были мрачные и нервные, и, вместо того, чтоб, как водится, быстренько собраться в баре, разбрелись, кто куда.

Мы, мамаши с детьми, выпустив своих отпрысков носиться по дому, сплетничали в холле, когда последними приехали Шумячеры, Маша с Лёней, и Лёня с порога вывалил это на всех: Эфрос умер! Инфаркт.

У нас в те годы об Эфросе говорили мало: не Москва.

Поначалу, когда он только что пришел на Таганку, обсуждали конечно, но без особой пылкости. Вот так, чтобы разделиться на группировки — кто за, кто против — такого не было. А потом и вовсе интерес к происходящему на Таганке угас: своих, питерских дел и проблем хватало, а спектаклей, которые бы воодушевили ленинградское сообщество на новый виток обсуждений, не было.

Ну, разумеется, доходили слухи о травле, о чудовищных, хамских формах этой травли; ну, ахали, разумеется, в кулуарах… Но как-то так…

И вдруг — умер. В 61 год.

И это было как обухом по голове.

Когда это известие мигом облетело весь дом, все моментально собрались в баре, и кто-то (вот честно, уже не помню кто, чуть ли не Витя Аристов, но утверждать не берусь) сказал фразу, которую не могу забыть всю жизнь: «Это был последний человек, который умер от унижения»…

Буквально за год до того мы потеряли Илью Авербаха, которому был 51 год, и про него как раз и говорили: заболел и умер, потому что не смог вынести унижений. И вот — спустя ровно год — Эфрос.

По той же причине.

Мы тогда заспорили, как водится, про «Софью Власьевну», но споры эти быстро утихли, потому что в итоге всех размышлений и разговоров пришли к печальному выводу: Софья Власьевна в обоих случаях была решительно ни при чем.

«При чем» были совершенно конкретные люди. Коллеги. Товарищи, можно сказать. Имена их всем известны, пальцем тыкать в живых стариков (не раскаявшихся) и в раскаявшихся покойников не хочу…

Вообще, с Софьей-то Власьевной для очень многих жуть как выгодно получилось: они потом очень любили на Софью Власьевну сваливать все собственные подлости и грехи. На «кровавый режЫм». Выставляя себя чуть ли не борцами с этим режЫмом. Это было весьма удобно.

А желающих помнить правду, истинное положение вещей, становилось всё меньше. Потому что одно дело, бороться с режЫмом — на кухнях, в гримерках и в студийном кафе, а совсем другое — сказать приятелю (и уж, тем более, непосредственному начальнику): «ты — убивец и есть».

Вот, собственно, никто и не сказал — ни «убивцу» Ильи, ни «убивцам» Эфроса.

А сейчас и помнить уже стало практически некому.

Так всё по-тихому и прокатило.

Правда, с уходом Авербаха и Эфроса что-то такое невероятно важное погасло в жизни, в атмосфере, в окружающей среде, что так больше никогда и не восстановилось.

Я понимаю — что именно, просто не хочу формулировать… Вслух, по крайней мере. Потому что сегодня это может прозвучать достаточно пошло, потому что тогдашним смыслом эти слова уже не наполнятся.

И вот сегодня вспомнилось то чувство — ужасное, ужасное — нестерпимой подлой пустоты.

Через год после Эфроса я осталась без папы.

…А спустя три года — точно в этот же самый день — я снова была в Репино, потому что в тот день умер Лёня Шумячер, когда-то привезший нам из города страшную весть про Эфроса. Примчалась из города, к любимой подруге Маше Довладбегян, 13 января, 29 лет назад, овдовевшей, оставшейся с двумя малышами на руках.

И только сейчас — спустя целую жизнь — внезапно у меня в памяти «зарифмовались», соединились эти смерти: папа — Илья — Анатолий Васильевич — Лёня…

И без каждого из них в моей жизни просто стало меньше воздуха.

Намного меньше.

Теперь я уже осталась и без Юры, и живу, как на высокогорье или под водой: вдох — задержала — выдохнула.

И к своему ужасу помню пока еще абсолютно всё, в самых мельчайших деталях.

Тяжело, конечно, но вариантов-то всё равно нет.

Темы

Борис Хлебников   Блог Георгий Товстоногов Публичные встречи Отар Иоселиани Павел Лебешев Алексей Балабанов Юрий Никулин Квентин Тарантино Круглый стол Андрей Звягинцев Крошка-енот Эва Шикульска День Победы Автор: Юрий Павлов Олег Басилашвили Михаил Козаков Ефим Копелян Бернардо Бертолуччи Автор: Ирина Павлова Андрей Петров ТВ Елена Соловей Юрий Богатырев Футбол Наше кино Марчелло Мастроянни РосПрограммы ММКФ Пушкин Лариса Гузеева Евгений Леонов Римма Маркова Мастерская Первого и Экспериментального фильма Коронавирус Николай Еременко Алиса Фрейндлих Кинофестивали Федерико Феллини Автор: Марианна Голева Никита Михалков Дом кино Кира Муратова БДТ Ленфильм Радио Юрий Павлов Илья Авербах Николай Лебедев Андрей Тарковский Анатолий Эфрос Наталья Пушкина Публикации в СМИ Фото Вия Артмане Мировое кино Видео Текст Олег Стриженов СМИ о нас Расписание РосПрограмм Людмила Гурченко Авдотья Смирнова Иосиф Кобзон Карен Шахназаров Лекции Франко Дзеффирелли Игорь Владимиров Светлана Крючкова Алексей Герман

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: