Я уже не помню, чем я в тот день занималась, это был обычный январский день накануне Старого Нового года, который мы любили праздновать в Репино, и тогда были в Репино.

Обычный рабочий день.

С «Ленфильма» в тот вечер вместе с Юркой (кажется, даже, одной электричкой) приехала толпа народу, почему-то все были мрачные и нервные, и, вместо того, чтоб, как водится, быстренько собраться в баре, разбрелись, кто куда.

Мы, мамаши с детьми, выпустив своих отпрысков носиться по дому, сплетничали в холле, когда последними приехали Шумячеры, Маша с Лёней, и Лёня с порога вывалил это на всех: Эфрос умер! Инфаркт.

У нас в те годы об Эфросе говорили мало: не Москва.

Поначалу, когда он только что пришел на Таганку, обсуждали конечно, но без особой пылкости. Вот так, чтобы разделиться на группировки — кто за, кто против — такого не было. А потом и вовсе интерес к происходящему на Таганке угас: своих, питерских дел и проблем хватало, а спектаклей, которые бы воодушевили ленинградское сообщество на новый виток обсуждений, не было.

Ну, разумеется, доходили слухи о травле, о чудовищных, хамских формах этой травли; ну, ахали, разумеется, в кулуарах… Но как-то так…

И вдруг — умер. В 61 год.

И это было как обухом по голове.

Когда это известие мигом облетело весь дом, все моментально собрались в баре, и кто-то (вот честно, уже не помню кто, чуть ли не Витя Аристов, но утверждать не берусь) сказал фразу, которую не могу забыть всю жизнь: «Это был последний человек, который умер от унижения»…

Буквально за год до того мы потеряли Илью Авербаха, которому был 51 год, и про него как раз и говорили: заболел и умер, потому что не смог вынести унижений. И вот — спустя ровно год — Эфрос.

По той же причине.

Мы тогда заспорили, как водится, про «Софью Власьевну», но споры эти быстро утихли, потому что в итоге всех размышлений и разговоров пришли к печальному выводу: Софья Власьевна в обоих случаях была решительно ни при чем.

«При чем» были совершенно конкретные люди. Коллеги. Товарищи, можно сказать. Имена их всем известны, пальцем тыкать в живых стариков (не раскаявшихся) и в раскаявшихся покойников не хочу…

Вообще, с Софьей-то Власьевной для очень многих жуть как выгодно получилось: они потом очень любили на Софью Власьевну сваливать все собственные подлости и грехи. На «кровавый режЫм». Выставляя себя чуть ли не борцами с этим режЫмом. Это было весьма удобно.

А желающих помнить правду, истинное положение вещей, становилось всё меньше. Потому что одно дело, бороться с режЫмом — на кухнях, в гримерках и в студийном кафе, а совсем другое — сказать приятелю (и уж, тем более, непосредственному начальнику): «ты — убивец и есть».

Вот, собственно, никто и не сказал — ни «убивцу» Ильи, ни «убивцам» Эфроса.

А сейчас и помнить уже стало практически некому.

Так всё по-тихому и прокатило.

Правда, с уходом Авербаха и Эфроса что-то такое невероятно важное погасло в жизни, в атмосфере, в окружающей среде, что так больше никогда и не восстановилось.

Я понимаю — что именно, просто не хочу формулировать… Вслух, по крайней мере. Потому что сегодня это может прозвучать достаточно пошло, потому что тогдашним смыслом эти слова уже не наполнятся.

И вот сегодня вспомнилось то чувство — ужасное, ужасное — нестерпимой подлой пустоты.

Через год после Эфроса я осталась без папы.

…А спустя три года — точно в этот же самый день — я снова была в Репино, потому что в тот день умер Лёня Шумячер, когда-то привезший нам из города страшную весть про Эфроса. Примчалась из города, к любимой подруге Маше Довладбегян, 13 января, 29 лет назад, овдовевшей, оставшейся с двумя малышами на руках.

И только сейчас — спустя целую жизнь — внезапно у меня в памяти «зарифмовались», соединились эти смерти: папа — Илья — Анатолий Васильевич — Лёня…

И без каждого из них в моей жизни просто стало меньше воздуха.

Намного меньше.

Теперь я уже осталась и без Юры, и живу, как на высокогорье или под водой: вдох — задержала — выдохнула.

И к своему ужасу помню пока еще абсолютно всё, в самых мельчайших деталях.

Тяжело, конечно, но вариантов-то всё равно нет.

Темы

Андрей Тарковский Ленфильм Бернардо Бертолуччи Карен Шахназаров Евгений Леонов Авдотья Смирнова Андрей Звягинцев Алексей Балабанов Расписание РосПрограмм Наше кино Игорь Владимиров Эва Шикульска Иосиф Кобзон Юрий Павлов Юрий Богатырев Автор: Марианна Голева   Наталья Пушкина Михаил Козаков Лекции Римма Маркова Олег Басилашвили Вия Артмане Публикации в СМИ Пушкин Отар Иоселиани Видео Илья Авербах Кира Муратова Георгий Товстоногов Елена Соловей Светлана Крючкова Кинофестивали Ефим Копелян БДТ Крошка-енот Юрий Никулин Павел Лебешев Людмила Гурченко Мировое кино Публичные встречи Текст Автор: Юрий Павлов Автор: Ирина Павлова Николай Еременко Алексей Герман Футбол ТВ РосПрограммы ММКФ Николай Лебедев Лариса Гузеева Никита Михалков Федерико Феллини Коронавирус Мастерская Первого и Экспериментального фильма Андрей Петров Квентин Тарантино Радио День Победы Фото Алиса Фрейндлих Олег Стриженов Круглый стол Дом кино Борис Хлебников Марчелло Мастроянни Анатолий Эфрос СМИ о нас Блог Франко Дзеффирелли

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: