Я так до сих пор и не могу себе представить, что его больше нет.

После его смерти меня попросили написать о нем, и я написал, всё, как было. Но мне предложили текст «подредактировать» и подлакировать, я отказался, и он так и остался лежать у меня в столе.

Вот, сегодня решил повесить это здесь.

Мы с ним познакомились 25 лет тому назад, когда он только пришел к нам на студию…

Чтобы стало понятно, как Лёша Балабанов появился в Ленинграде, в двух словах надо рассказать о том, как на «Ленфильме» возникла «Студия Первого и Экспериментального фильма».

По советской системе выпускники ВГИКа или «Высших режиссерских курсов» — режиссеры с дипломом — командировались в разные части страны (Свердловская, Одесская киностудия, студии союзных республик), где готовили свою первую полнометражную картину, параллельно работая, например, вторыми режиссерами. Существовал фиксированный срок на эту подготовку, что-то около двух лет. Если установленный срок оказывался превышен и им, по каким-то причинам, не удавалось начать самостоятельную работу, молодые режиссеры должны были подтвердить свою профессиональную состоятельность, запустившись на московской студии «Дебют» с коротким метром. Согласно ежегодной программе государственного финансирования, «Ленфильму» тоже выделялись средства на три коротких метра. Однако утверждение кандидатур режиссеров, приемка сценариев и готовых фильмов проходили в Москве. В художественный совет «Дебюта» входили известные режиссеры, такие как Андрей Смирнов, Сергей Соловьев… Никогда не забуду, как смешливый Соловьев от хохота сползал со стула на приемке комедии Юрия Мамина «Праздник Нептуна»…

В середине 1988-го года у нас с Алексеем Германом возникла идея организовать студию дебютов на «Ленфильме». Мы сочинили и отправили письмо в Москву, где говорилось, что на «Ленфильме» работают режиссеры с мировыми именами, и, пригласив их в худсовет новой студии, мы вполне готовы принимать самостоятельные решения, заручившись поддержкой этого худсовета. Это был правильный ход, потому что никаких возражений против громких имен у Москвы быть не могло. Так возникла «Мастерская Первого и Экспериментального фильма», впоследствии переименованная в «Студию Первого и Экспериментального фильма». Герман стал ее художественным руководителем, я — главным редактором, а в ее художественный совет вошли режиссеры ярких, порою взаимоисключающих индивидуальностей: Александр Сокуров, Виктор Аристов, Константин Лопушанский, Юрий Мамин, Сергей Овчаров. От операторов — Сергей Юриздицкий, от драматургов — Светлана Кармалита. Когда Леша Герман предложил ввести в худсовет от кинокритиков Ирина Павлова, я мгновенно отреагировал, сказав, что двух жен в одном худсовете будет многовато. Позднее я пожалел об этом: не всегда благородные поступки приводят к хорошим результатам.

Уже первые наши работы вызвали широкий интерес. Фильм «Кома» режиссеров Нийоле Адоменайте и Бориса Горлова, о временах сталинских репрессий, побывал на многих международных кинофестивалях, включая Венецию и Лос-Анджелес. Фильм Андрея Черныха «Фа минор» получил Главный приз на фестивале короткого метра во Франции… Студия росла как на дрожжах. В 1989-м, помимо короткометражек, мы запустили еще два полных метра: «Посредине мира» Вячеслава Амирханяна и «Ленинград, ноябрь» Олега Морозова и Андреаса Шмидта (совместно с ZDF). Нас финансировали Госкино и «Союз кинематографистов», потому что практически все наши картины с колес шли на международные фестивали. В тот момент это было самое верное решение: когда начал разваливаться отечественный кинематограф и рынок правил бал, у нас была благородная цель — помочь талантам войти в большое кино. И диплом о режиссерском образовании был совсем не обязателен.

У нас был принцип: двери открыты для всех. Приходи и говори, с чем ты хочешь запуститься, показывай свои экранные работы, неважно, где сделанные: хоть на любительской студии, хоть в рамках «параллельного кино»…

Балабанов появился на «Студии Первого и Экспериментального фильма», в 1990-м году по наводке режиссера Сергея Сельянова (ныне известного продюсера). Леша к тому моменту закончил «Высшие режиссерские курсы», мастерскую документального кино. Он пришел к нам с двумя короткометражными работами и сценарием фильма «Счастливые дни» по Беккету. Одна его короткометражка была игровая, другая — документальная, «Настя и Егор». Игровая не понравилась никому, зато документальная… Мне она дико понравилась! Живая, оригинальная по мысли, с очень цепким авторским взглядом на жизнь и на современного человека, я бы даже сказал с философской глубиной. В этой ленте Леша рассказывает историю семейной пары… Он — солист рок-группы, она — его женщина, при этом тоже сочиняет песни… Он весь какой-то разболтанный, этакий обаятельный современный эпикуреец: бесконечные сауны, застолья, концерты, поклонницы. А она вся сосредоточена на нем, на своей любви: вьет гнездо, создает семейный уют и сочиняет песни, в которых оказывается намного талантливее его. Мужское начало, женское начало… Думаю, картина до сих пор не утратила своей кинематографической ценности. Но, поскольку Герман был заточен на игровое кино, а игровая короткометражка никому не понравилась, он сильно сомневался, стоит ли запускать Лешу.

И мне пришлось раскрутить интригу. В то время Герман опять дружил с Семеном Арановичем. «Опять», потому что отношения их складывались непросто, они постоянно ссорились и ругались, подолгу не разговаривали и не здоровались друг с другом. Поводом могло послужить все, что угодно: например, Андрей Болтнев снялся в сериале «Противостояние» у Арановича в роли предателя, мерзавца и серийного убийцы. Но для кино Болтнева «открыл» Герман, в картине «Мой друг Иван Лапшин». Кто был виноват, что «Противостояние» шло с огромным успехом на телеэкранах всей страны, в то время, как «Лапшин» все еще лежал на «полке»? И Герман злился, что вся страна запомнит Болтнева, как «отрицательного героя», а эффект Болтнева-Лапшина пропадет (к счастью, он ошибся). На этот раз их помирила смерть другого замечательного режиссера, их общего друга, Ильи Авербаха.

В общем, я решил показать «Настю и Егора» Семену Арановичу. В отличие от Германа, Аранович пришел в игровое кино из документалистики, где он достиг высочайших вершин, справедливо считался классиком документального кино, и, конечно же, понимал в этом толк.

Я попросил его, чтобы он посмотрел Балабанова и потом сказал Герману: знаешь, талантливый парень, надо его запустить… Как я и рассчитывал, лента «Настя и Егор» Семену понравилась. И мы вдвоем додавили Германа.

Художественный совет по режиссерскому сценарию «Счастливых дней» прошел блестяще. Всем было ясно и понятно, что хочет сказать режиссер своим фильмом, почему выбрал именно этот материал, почему остановился на этом названии. Выбор абсурдиста Беккета был очевидно не случаен. В текстах его Балабановым была открыта возможность передать внутреннее состояние советского человека на пике перестройки. Всеобщий развал, потеря ориентиров, неконтролируемость жизненных процессов, когда единственным спасением казалась возможность спрятаться от окружающего мира в закрытом пространстве. И не всегда этим «закрытым пространством» был внутренний мир самого человека…

Следующим этапом была сдача подготовительного периода и актерских проб. В главной роли Леша хотел снимать Виктора Сухорукова. В то время его судьба была на переломе. Доселе никому не известный актер после двух-трех главных ролей в кино доказал всем, что обладает колоссальным потенциалом, что ему доступно практически все. Его партнершей стала замечательная актриса Лика Неволина из театра Льва Додина. В качестве оператора Балабанов пригласил Сергея Астахова, который к тому времени имел репутацию одного из самых талантливых операторов нашего кино. Съемки начались осенью 1990-го года.

А спустя неделю худсовет смотрел уже первые отснятые эпизоды «Счастливых дней». Главные впечатления. Несмотря на специфический характер материала, продиктованный поэтикой «театра абсурда», мир, возникавший на экране, почти зеркально отражал реальность, в которой мы существовали. Я хорошо помню то время, начало 90-х… Жил я тогда в своем родном Питере, на Невском проспекте, напротив Александринского театра. Выходишь на улицу, а перед Елисеевским магазином сидят старушки, разложившие на перевернутых ящиках, пустой таре из-под водки, копченую колбасу, алжирское сухое вино, еще какие-то продукты… Торговля шла бойко. Весь Невский был заставлен этими ящиками и старушками…а после них горы мусора, которые никто не убирал.

…На экране по громадной, пустой и заснеженной площади, под звуки вагнеровского «Лоэнгрина», ударяющего по ушам, движется герой «Счастливых дней»…Но вдруг камера стремительно отлетает ввысь вдоль стен громадного замка, выше крыш… И человек на наших глазах превращается в крохотную песчинку, продолжающую свое движение в пустом и холодном мире. Откуда? Куда?.. Мурашки бегут по спине… Казалось бы, камерная история обретала почти вселенский масштаб. А черно-белое изображение совсем не выглядело следствием скромного бюджета фильма, а работало на изначальный замысел. Впрочем, уже тогда, во времена тотального господства цветного кино, ч/б становилось признаком качества, особого эстетического шика…

В тот раз все Лешу хвалили. Но, похоже, ему самому это было безразлично. С первого появления он произвел на меня впечатление человека уверенного в себе, стопроцентно знающего, как и что он хочет и будет снимать. Возможно, поэтому он так не любил общаться с журналистами, был немногословен. Все, что он хотел сказать, он сказал своими фильмами.

Шло время, съемки продолжались, но никто больше отснятого материала не видел. Маленький бюджет фильма диктовал жесткие сроки производства. Надо было торопиться, снимать без выходных… Леша немного выбивался из графика. Я, как главный редактор и, по совместительству, редактор фильма «Счастливые дни», прикрывал его, как мог.

Но пришел день, когда Герман вполне категорично заявил, что хотел бы посмотреть смонтированный материал картины. К тому времени между мной и Алексеем Германом уже намечался конфликт. Дело в том, что демократичный характер нашей студии, куда дорога была открыта практически всем, предполагал много рутинной работы: надо было встречаться и знакомиться с молодыми режиссерами, читать бесчисленное количество сценариев, смотреть дипломные работы выпускников ВГИКа и Высших режиссерских курсов, посещать фестивали любительских фильмов, быть в курсе того, что происходит в «параллельном кино».

Все это требовало много времени, а мне хотелось, чтобы Леша (Герман — Ю.П.) начал снимать новую картину (работа над сценарием «Хрусталев, машину!» была в разгаре).

Наша дружба, общность взглядов на жизнь и кинематограф, взаимное доверие, естественно привели к тому, что отбором стал заниматься я, а Герман рассматривал и утверждал отобранные кандидатуры. Только после этого молодые режиссеры со своими работами и готовым к запуску проектом выходили на художественный совет студии.

В то время, когда снимались «Счастливые дни», Герман все чаще стал «по-стариковски» ворчать, мол зря мы запустили этого режиссера, что нынешние молодые режиссеры не те, что были раньше. Я это воспринимал, как упрек в свой адрес и, из чувства сопротивления, делал все, чтобы фильмы нашей студии не теряли высокой планки. Кто был прав в этом внутреннем споре доказало время: наши фильмы по-прежнему участвовали в международных кинофестивалях, завоевывая призы, а Алексей Балабанов, Лидия Боброва, Ирина Евтеева, стартовавшие в 1991 году из нашей студии в большой кинематограф, впоследствии были удостоены Государственной премии России.

Однако, вернемся к «Счастливым дням». Требование показать худсовету смонтированный материал было законным. Я вызвал Лешу Балабанова и сообщил ему об этом. Леша был в панике: с завтрашнего дня у него должно было начаться озвучание и картина была разрезана на «кольца» (тогда еще не было электронного монтажа, пленка клеилась вручную за монтажным столом и перед озвучанием разрезалась на «кольца»). Были уже заказаны смены в тон-ателье, составлен график вызова актеров и терять из-за худсовета несколько рабочих дней Балабанов не мог себе позволить. Пришлось взять ответственность на себя. Я попросил Лешу в оставшееся до конца дня время собрать картину, и на завтра, на 8 утра, заказать просмотровый зал (рабочий день на студии начинался в 10 утра).

Рано утром я один в большом конференц-зале (директорский зал был занят) смотрел «Счастливые дни». Картина была готова, придраться в ней было не к чему. С того первого просмотра я ее и запомнил, и полюбил.

После просмотра я разрешил начать озвучание. Написанное редактором (а по совместительству еще и главным редактором) заключение, где давалась краткая характеристика фильма и, самое главное, говорилось, что монтаж принят без замечаний, формально давало Леше возможность спокойно продолжить работу над фильмом.

Таким образом получилось, что Герман видел только первый материал вначале съемок, а потом на худсовете встретился с уже готовой картиной. Это было, пожалуй, единственным исключением из правил, так как на нашей студии практиковался жесткий контроль над процессом создания фильма. Леше Балабанову такой контроль был не нужен.

На худсовете картину хвалили, говорили о ее художественных достоинствах…

У всех было ощущение, что речь идет о работе зрелого мастера, а не о первом полнометражном фильме начинающего режиссера. И только Светлана Кармалита предложила убрать из фильма длинный проход героя по стерильно-белому, больничному коридору. Герман, чтобы сохранить статус-кво (ведь ему так и не удалось «приложить» руку к " Счастливым дням») согласился с замечанием, сказав, что этот проход напоминает кадры из «Альфавиля» Годара. Признаюсь, ни меня, ни, думаю, Лешу Балабанова сходство с Годаром не смущало. Довольный, что его картина принята без единого замечания, он согласился убрать эти кадры. А мне их до сих пор жаль…

По обыкновению, вскоре началась складываться и фестивальная судьба «Счастливых дней». Помню, как Леша с гордостью рассказывал мне, как Отар Иоселиани, увидев его картину на фестивале в Роттердаме, очень ее хвалил.

…Я ушел со «Студии ПиЭФ» в конце 1991-го «по собственному желанию», но накануне подготовил к показу в «Киноцентре на Красной Пресне» программу из восьми запущенных нами фильмов. Она стала сенсацией киногода. За нее Алексей Герман получил из рук Марка Рудинштейна специальный приз «Человек года». На банкете по поводу этого события именно Леша Балабанов встал и предложил поднять тост в мою честь, таким образом наступив Герману на «больную мозоль». Поэтому, если говорить про отношения Балабанова и Германа, то они не были простыми. Алексей Герман — сложная личность, он всегда говорил, что гениальный режиссер должен быть «большим гадом с отвратительным характером». И иногда подкреплял этот тезис собственными поступками.

Что касается «Замка» и «Трофима», куда Герман был приглашен в качестве актера, я могу только строить предположения. Мне кажется, со стороны Леши Балабанова это был провокационный шаг: «а давай-ка, я его приглашу в фильм, и „покомандую“ им»… И на этот провокационный характер поступка Балабанова Герман, видимо, не обращал внимания или делал вид, что не обращает внимания.

Леша Балабанов — благородный и благодарнейший человек. Мы редко виделись, но он для меня не был чужим. Я сыграл, безусловно, какую-то роль в его судьбе… Поэтому испытываю к нему почти отеческие чувства, очень люблю, ценю, горжусь, что в моей жизни была такая личность…

На следующий день после трагического известия, Люба Аркус, главный редактор журнала «Сеанс», автор пронзительного фильма «Антон тут рядом» прислала мне фрагменты рабочего материала документального фильма о Леше Балабанове, над которым начала работать еще при его жизни. В одном из эпизодов, в перерыве между съемками последнего фильма «Я тоже хочу», они сидят, что-то обсуждают, и вдруг Леша с восторгом вспоминает эпизоды из «Счастливых дней», те кадры, где герой пересекает бескрайнюю снежную пустыню, и камера вдруг отлетает от него, поднимаясь все выше и выше… И мурашки снова побежали по спине… Кольцо замкнулось. Всемирно признанный, один из самых ярких режиссеров современного российского кино на пороге смерти мысленно возвращался к своему первому фильму. А может, и правда, в тех кадрах ему удалось выразить нечто главное для себя, заглянуть в свою судьбу…

Он делал разные картины, но ни к одной из них у меня нет претензий с точки зрения оригинальности, высочайшего профессионализма, безукоризненной режиссуры…и запредельной честности.

Я не был на похоронах Леши… Как, впрочем, и на похоронах Вити Аристова, Валеры Огородникова, Семена Арановича, Исаака Щварца, Леши Германа… всех тех людей, которые составляют часть моей жизни, дорогую часть. Какая-то сила, всякий раз, удерживает, не пускает меня. И вдруг я понял: я просто не хочу с ними прощаться. Они для меня продолжают жить, пусть где-то далеко… В конце концов, все мы когда-нибудь встретимся в ином мире.

Вот и Леша Балабанов для меня не умер. Он продолжает жить. И, в первую очередь, в своих фильмах. Они всегда под рукой. Их можно пересмотреть. И в тех случаях, когда поначалу фильм вызвал резкое неприятие, неожиданно открыть для себя лешину правоту…или простить ему Прокофьева в фильме «Про уродов и людей» и финал, дописанный за Франца Кафку.

Так что, для меня общение с Лёшей продолжается…

Темы

Борис Хлебников Круглый стол СМИ о нас Авдотья Смирнова Ленфильм Римма Маркова Радио Мастерская Первого и Экспериментального фильма Никита Михалков Кира Муратова Автор: Ирина Павлова ТВ Андрей Петров Илья Авербах Марчелло Мастроянни Ефим Копелян Алиса Фрейндлих Светлана Крючкова Наталья Пушкина Крошка-енот Лариса Гузеева Публичные встречи Николай Еременко Пушкин Олег Стриженов Бернардо Бертолуччи Наше кино Вия Артмане Павел Лебешев Лекции Мировое кино Франко Дзеффирелли Андрей Звягинцев Елена Соловей Отар Иоселиани Игорь Владимиров Федерико Феллини Юрий Павлов БДТ Эва Шикульска Николай Лебедев Квентин Тарантино Футбол День Победы Блог Олег Басилашвили Георгий Товстоногов Коронавирус Алексей Герман Алексей Балабанов Евгений Леонов Автор: Марианна Голева Видео   Публикации в СМИ Автор: Юрий Павлов Кинофестивали Людмила Гурченко Дом кино Карен Шахназаров Текст Юрий Богатырев РосПрограммы ММКФ Андрей Тарковский Юрий Никулин Анатолий Эфрос Михаил Козаков Расписание РосПрограмм Фото Иосиф Кобзон

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: