Кино — штука страшно жестокая

Когда мне сегодня начинают рассказывать, что хорошее кино, как хорошие дети — рождается только в любви, — меня терзают смутные сомненья.

Я вспоминаю потрясающие фильмы, подлинные шедевры, которые снимались в условиях жесточайшего давления, а на экран выходили сильно порезанными по сравнению с авторской версией. Сегодня, пересматривая «цензурную» и «авторскую» версии одного и того же фильма, нередко вижу неоспоримые преимущества именно цензурной.

Как по мне, — то «Андрей Рублев» и «Мне 20 лет» воспринимаются как намного более гармоничные и цельные, чем «Страсти по Андрею» и «Застава Ильича»…

Я вспоминаю самые прекрасные актерские работы в кино, и нередко обнаруживаю, что именно они рождались во взаимной ненависти режиссера и актера.

В криках Германа и Гурченко друг на друга (с текстами, которые неловко повторять), в том, как тот же Герман садически требовал от Миронова падать в грязь всем лицом, не пытаясь «увернуться».

В стонах Михалкова «Он не понимает, — что ему ни говори!» — про Любшина.

В звенящей взаимной злости Олега Борисова и Владимира Венгерова на «Рабочем поселке».

В тяжелом конфликте Петра Тодоровского с «любимой женщиной механика Гаврилова»…

Я не стану тут напоминать про то, как ненавидел и травил режиссер актера, которого ему навязали «сверху» (а в результате получился актерский шедевр). Как красавицу-актрису поедом ели, загоняя в депрессию, оператор вдвоем с мужем-режиссером! Как актеры нашептывали по углам про молодого режиссера, что «этот дебил сам ничего не умеет, и мне играть не дает!». Как режиссеры общались с исполнителями центральных ролей строго через ассистента: «Передайте этой звезде, чтоб перестал скалиться, можно же одними углами губ улыбнуться?!». Или «Как его снимать, если он вечно опухший? Или он так разожраться успел за неделю?!«… Или когда оператор при актрисе кричит режиссеру: «Где ты такое лицо нашел — оно у нее с любой точки кривое!».

Много всякого бывало.

Такие страсти кипели за кадром, что автоматически выплескивались и на экран…

И потом эти лица, выжженные личной закадровой болью и обидой, оставались на пленке на века.

Ныне в кино всё чаще царит взаимная «зона комфорта», сплошные любовь и дружба, никакого морального насилия, и уж, спаси Бог — физического, типа оплеухи Кончаловского Беате Тышкевич, которая никак не могла заплакать.

Не берусь судить о том, что правильно, а что нет (не хочу вступать на скользкий путь разговоров о насилии и ненасилии), знаю только, что это всё благолепие, увы, отпечатывается на экране спокойной сытостью актерских лиц…

Я не понимаю, как, — но я всегда отчетливо вижу разницу между человеком, заплакавшим на экране при помощи «слезоточивого карандаша» или на голой технике, и человеком, заплакавшим от пережитого чувства, от накопившегося собственного страдания или обиды.

Это слезы разного вида и цены.

Не утверждаю, что так было всегда и повсюду.

Просто, кино — штука страшно жестокая, если делать его всерьез и по гамбургскому счету, без непрерывного исполнения арии кукушки и петуха.

А его «подобрение» и закадровая гуманизация нередко оборачивается утратой «энергии страдания», той степени внутренней пронзительности, которая стрелой летела с экрана в зрительный зал…

Все-таки русская актерская школа очень психозатратная, и это всегда было видно. А теперь мы пошли по западному пути, но иностранцы технически куда более оснащены, и могут себе позволить не так тратиться, как наши. А наши не имеют жесточайшей, безжалостной западной выучки, ремеслу практически не обучены (в отличие, например, от Комаки Курихары, которая могла заплакать любым глазом по первому требованию режиссера, уточнив при этом, — слёзы должны быть редкие и крупные, или течь струёй).

Но и тратиться всерьез уже не умеют и не хотят.

Тяжелая затратность актерской профессии в России сегодня уже почти сошла на нет. Институт агентов-защитников свел почти на ноль фактор режиссерской жестокости к актеру, а, вместе с ней, зачастую, и подлинность чувства на экране.

Вот и получаем на экране нахмуренные лобики и сведенные бровки вместо подлинной боли…

Темы

БДТ Михаил Козаков Автор: Юрий Павлов ТВ Кира Муратова Отар Иоселиани   СМИ о нас РосПрограммы ММКФ Светлана Крючкова Кинофестивали Квентин Тарантино Эва Шикульска Блог Георгий Товстоногов Расписание РосПрограмм Публикации в СМИ Мастерская Первого и Экспериментального фильма Федерико Феллини Автор: Марианна Голева Олег Басилашвили Франко Дзеффирелли Публичные встречи Николай Лебедев Алексей Балабанов Иосиф Кобзон Андрей Петров Видео Юрий Никулин Борис Хлебников Марчелло Мастроянни Текст Футбол Николай Еременко Алексей Герман Никита Михалков Радио Юрий Богатырев Крошка-енот Коронавирус Дом кино День Победы Наше кино Людмила Гурченко Римма Маркова Мировое кино Андрей Звягинцев Андрей Тарковский Евгений Леонов Бернардо Бертолуччи Анатолий Эфрос Пушкин Автор: Ирина Павлова Илья Авербах Лариса Гузеева Игорь Владимиров Круглый стол Павел Лебешев Ефим Копелян Ленфильм Фото Карен Шахназаров Алиса Фрейндлих Лекции Наталья Пушкина Олег Стриженов Авдотья Смирнова Елена Соловей Вия Артмане Юрий Павлов

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: