Умер последний режиссер-адепт великой европейской культуры, последний её паладин.

Человек, который ненавидел режоперу и спрашивал всех: «Неужели Верди, Беллини, Пуччини нуждаются в том, чтобы вы их улучшали? Вы — их? Их улучшить невозможно, им трудно соответствовать, легко их только испоганить!».

Когда мы с мужем во время Московского фестиваля впервые посмотрели его киноверсию оперы «Травиата», с еще молодыми и прекрасными Пласидо Доминго и Терезой Стратас, с волшебными массовыми сценами и блистательным балетным дивертисментом Екатерины Максимовой и Владимира Васильева, мы тут же помчались на следующий сеанс — просто не могли расстаться с этим потрясающим зрелищем.

Я в юности буквально помешалась на Шекспире благодаря его «Ромео и Джульетте» и «Укрощению строптивой».

Нет, вовсе не из-за хорошеньких милых деток Леонарда Уайтинга и Оливии Хасси. А из-за Меркуцио Джона МакИнери и Тибальта Майкла Йорка.

Я по ним просто сходила с ума.

И точно так же сходила с ума по этой сладкой парочке — Ричарду Бёртону и Элизабет Тэйлор — Петруччио и Катарине из «Укрощения строптивой».

О, эта сисястая синеглазая фурия! О, этот разнахальный красавец-мачо!

Ему не надо было одевать их в пиджаки или шинели: эта вся его барочная избыточность, эта его итальянская страсть к пышным нарядам, к золоту и перьям, к роскошным интерьерам, эта его любовь к деталям, когда жемчуг как виноград, а виноград как жемчуг — она была самостоятельным фактом и отдельным произведением искусства, подобным высокой классической живописи!

Не только Шекспира — я и Италию полюбила через него.

Прогрессивная критика всегда писала о нем сквозь зубы.

Он был для нее слишком традиционен.

Прогрессивные никогда не любили разбираться в том, «как». Им требовалось «что».

А его «что» — это были не тайные комплексы (хотя их у самого мастера было предостаточно, но он не считал их предметом для обсуждения и, уж тем более — для искусства), а смесь открытого чувства с нескрываемой иронией, романтизма пополам с ехидством.

Однажды прогрессивные коллеги исключили его из итальянской гильдии кинорежиссеров. Он, ревностный католик, взбешенный засильем сисек-писек на экране, опубликовал текст о необходимости цензуры. Члены гильдии единодушно ответили ему: «Лучше любая порнография, чем хоть малейшая цензура». Признаться, я им тогда аплодировала. Сейчас бы аплодировать не стала, хотя, всё равно, думаю как они.

Он наверняка знал, чем закончится для него это выступление, но он никогда не боялся идти не в ногу с толпой и не никогда боялся мнения толпы.

Даже если это толпа художников.

Его учителями были Висконти, Де Сика, Росселлини, и от каждого он почерпнул то, что было ему близко, и отверг то, что было ему чуждо. В этом смысле он тоже был совершенно свободным и независимым.

Его любили Феллини и Висконти. С Висконти его связывали романтические отношения, с Феллини — дружба.

Он с интересом и симпатией всегда относился к России, всё время зазывал русских кинематографистов, оказавшихся в Италии, к себе в гости, и вот так однажды, во время Венецианского фестиваля, у него в гостях оказалась сперва моя подруга Оля Наруцкая, а потом и мой муж.

После оба с вытаращенными глазами рассказывали мне про то, какой он чудесный, обаятельный, доступный. Как сам записывал им на листочке номер своего телефона и так же записывал их номера: «Будете в Италии — непременно звоните!».

Еще он Юре рассказывал очень смешные байки из своей партизанской жизни. Да-да, он, как и Висконти, был участником Итальянского антифашистского сопротивления и партизанил.

Он был ревностным католиком, и для него Иисус был и Спасителем, и эталоном Человека. Он горевал, что к этому Эталону невозможно приблизиться, но был рад, что к нему можно стремиться. Вообще, «эталон» было его любимое слово. И по отношению к людям, и по отношению к предметам.

Он был последний романтик оперы и кинематографа.

Его фильм «Каллас навсегда» снова был принят критикой «через губу», ибо там была рассказана вымышленная романтическая история про Марию Каллас. Её сыграла Фанни Ардан и то, как Каллас была показана в этом фильме — переполняло восторгом. Он Каллас боготворил.

Великолепный, избыточный, чувственный мир прекрасных людей и прекрасных вещей, прекрасных чувств и даже прекрасных страданий — всё это сейчас уйдет вместе с ним — и не знаю, вернется ли когда-нибудь.

Сегодня умер великий Франко Дзеффирелли.

Темы

Коронавирус Карен Шахназаров Эва Шикульска Игорь Владимиров Бернардо Бертолуччи Алексей Герман БДТ Светлана Крючкова Крошка-енот Фото Юрий Павлов Блог Ленфильм Наталья Пушкина Алиса Фрейндлих Отар Иоселиани РосПрограммы ММКФ СМИ о нас Анатолий Эфрос Автор: Юрий Павлов Квентин Тарантино Алексей Балабанов Марчелло Мастроянни Дом кино Георгий Товстоногов Автор: Ирина Павлова Илья Авербах Юрий Богатырев Андрей Звягинцев Федерико Феллини Андрей Тарковский Михаил Козаков Пушкин Футбол   Лекции Расписание РосПрограмм Мастерская Первого и Экспериментального фильма Олег Стриженов Авдотья Смирнова Кинофестивали Франко Дзеффирелли Людмила Гурченко Никита Михалков Лариса Гузеева Римма Маркова Круглый стол Ефим Копелян Олег Басилашвили Борис Хлебников Евгений Леонов Радио Мировое кино ТВ Андрей Петров Елена Соловей Николай Лебедев Видео Текст Публикации в СМИ Юрий Никулин Публичные встречи Кира Муратова Иосиф Кобзон Павел Лебешев Наше кино Николай Еременко Вия Артмане Автор: Марианна Голева День Победы

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: