Абсолютный слух

За время, прошедшее с момента смерти Алексея Балабанова, страна успела не от шока оправиться, а наоборот, осознать, какого масштаба потерю понесла. О Балабанове и при жизни-то было написано, как мало о ком. После его внезапной смерти — написали едва ли не больше, чем при жизни, торопясь, наперегонки. Среди написанного было много точных вещей. Как будто у всех разом с глаз спала пелена, и все осознали масштаб утраты, одновременно осознав масштаб человека, который жил и работал рядом.

Он еще при жизни вкусил и народной любви — как ни один режиссер его поколения, а уж про любовь критики — и говорить нечего.

С другой стороны, к его фильмам часто бывали несправедливы. По разным причинам. Западники — к одним, почвенники — к другим, эстеты — к третьим. Он, собственно, был и человеком, плохо вписывавшимся «в контекст», и художником, не стремившимся «нравиться». Он был во всем — наособицу. Ну, в самом деле, кому бы еще могло прийти в голову, допустим, взять и дописать финал к «Замку» Кафки? У кого духу бы хватило? Но ему нужен был финал — и он его дописал. Или вот еще — взять молодого интеллектуала, с высшим образованием, «написанным» во весь лоб,  — и сделать его народным героем, да таким, какого полюбили буквально все — от рафинированных интеллигентов до последних гопников?

Балабанов очень чувствовал и понимал Россию. Как мало кто. У него было на Россию стереоскопическое зрение и абсолютный слух. Он видел её и понимал от самого дна до стратосферы. Может, оттого и каждое его художественное высказывание было всегда мощным и практически всегда вызывало споры. Кажется, лишь к самой первой его картине (большой, профессиональной), к «Счастливым дням» по мотивам Беккета, никто не придирался: все просто искренне радовались рождению настоящего художника.

А потом — за что ему только не пеняли.

За то, что показывал человеческую изнанку в ее отвратительной наготе — в декадентски-изысканном фильме «Про уродов и людей», или мрачном «Грузе 200». За то, что «воспел бандитов» в «Брате» и «Брате-2». За неполиткорректность «Войны» — в ту пору, когда чуть ли не правилом приличия в интеллигентной среде считалось испытывать симпатии к «повстанцам».

Всего и не перечесть.

Хотя все понимали, что именно этот человек, быть может, единственный пишет масштабный портрет страны и времени, в котором живет, по которому о нас будут судить потомки, но всем как-то хотелось к этому портрету пририсовать «собственные усы».

Те, про кого он снимал свои фильмы, могли быть и грязноваты, и пахнуть нехорошо, в прямом и переносном смысле, и всё же никогда не были они совсем-то уж «уродами», а были — хоть с одного боку — но людьми…

Даже в последнем фильме, «Я тоже хочу», бандит и убивец, которого «не взяла» Колокольня — и тот не был. И тому Балабанов придал человечьи черты и пожалел его.

Он «сделал судьбы» многим людям, от Виктора Сухорукова до Сергея Бодрова-младшего. А собственная судьба — человеческая и художественная — обошлась с ним безжалостно, когда жестоко отняла у него, возможно, самую пронзительную его ленту «Река», отняла вместе с жизнью актрисы Туйары Свинобоевой.

В нем жил всегда демиург, а его называли разрушителем.

Со временем, без сомнений, о нем и его кинематографе напишут обобщающие труды — и, вот увидите, окажется,  — многое из того, что впервые возникло в фильмах Балабанова — спустя время с очевидностью возникло в нашей реальной жизни.

А сегодня надо просто сесть и пересмотреть все его фильмы подряд. Не в памяти воспроизвести, со всеми — у каждого своими — личными заморочками, а именно что пересмотреть: один за другим.

Многое в них откроется, чего прежде глазу видно не было.

Не из-за того, что это в них было «спрятано», а просто из-за особенностей нашего собственного, а не его зрения.

Про его жизнь и судьбу сегодня, задним числом, много всякого можно наконструировать, в том числе и мистического. Я ничего этого и делать не хотела и не думала, но внезапно в голову само полезло.

Давным-давно, еще в институте, мне запомнилось, как в одном из разборов чеховской «Чайки», человек написал: «Чехов двумя фразами закольцевал пьесу. — «Отчего вы всегда ходите в черном!» — «Дело в том, что Константин Гаврилыч застрелился!».

И сейчас вдруг открылось, что Балабанов тоже «закольцевал свою пьесу»:

«Счастливые дни» — «Я тоже хочу».

Темы

Автор: Юрий Павлов Андрей Тарковский Мастерская Первого и Экспериментального фильма Анатолий Эфрос ТВ Квентин Тарантино Видео Футбол Олег Басилашвили Людмила Гурченко Римма Маркова Наше кино Андрей Звягинцев Алиса Фрейндлих Мировое кино Марчелло Мастроянни Кинофестивали Круглый стол РосПрограммы ММКФ Михаил Козаков   Бернардо Бертолуччи Кира Муратова Олег Стриженов Алексей Балабанов БДТ Крошка-енот Пушкин СМИ о нас Публичные встречи Автор: Ирина Павлова Алексей Герман Отар Иоселиани Эва Шикульска Расписание РосПрограмм Елена Соловей Никита Михалков Авдотья Смирнова Игорь Владимиров Дом кино Федерико Феллини Коронавирус Лекции Вия Артмане Лариса Гузеева Ефим Копелян Автор: Марианна Голева Юрий Никулин Борис Хлебников Текст Блог Юрий Павлов Илья Авербах Юрий Богатырев Николай Лебедев Франко Дзеффирелли Ленфильм Фото Радио Георгий Товстоногов Иосиф Кобзон Андрей Петров Публикации в СМИ Карен Шахназаров День Победы Николай Еременко Евгений Леонов Павел Лебешев Светлана Крючкова Наталья Пушкина

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: