Светочка, подружка моя дорогая, ты для меня навсегда — Светочка.

И спасибо тебе, ты тут за меня многое сказала — и про Ленинград, и про маму, и про зависть, и про грехи.

И про то, что вас с Нинулькой где ни посади — вы всё равно останетесь Крючковой и Усатовой.

Нескромно, наверное, себя с вами сравнивать — но я не скромная, чего уж. И я — такая же как вы, любимые мои девчонки!

«…Вместе с Товстоноговым из БДТ ушла культура, ушла этика. Ушло вообще представление о том, что такое репертуарный театр. Георгий Александрович всегда отделял свои личные привязанности от театра. В театре были актеры. И все руководствовались только интересами театра. Никаких разговоров, кто с кем спит и потому играет, кто чей родственник и потому играет, кто чей друг и потому играет… Этого никогда не было при Товстоногове. Во-вторых, все эти разговоры про плохой характер Крючковой, плохой характер Волкова… Да у кого же из товстоноговских артистов был хороший характер? У Борисова, что ли? Или у Лебедева? Да господь с вами. У всех были характеры. Характер или есть, или его нет. Он не бывает плохой или хороший. Человек может быть плохой или хороший — подлец, негодяй, мерзавец или может быть порядочный человек. А характер, он и есть характер. Художник, он с характером должен быть, а иначе он будет бесцветный.

Есть ли для меня сегодня место в БДТ? Я считаю, что есть.

Кто-то, наверное, считает иначе. Поэтому нас с Ниной Усатовой посадили в гримерную, где вдвоем мы не умещаемся элементарно, даже не мы, а наши кресла не умещаются. Она не маленькая, а крошечная. А все потому, что мы на задних лапках не ходим. Мы ходим, как всю жизнь ходили. Прямо. Не понимаю, почему надо обязательно пытаться людей пригнуть? Зачем? Из пригнутых никаких героев не бывает на сцене. Я не боюсь, что меня выгонят, потому что меня есть за что уважать. И Нина Усатова — гениальная артистка, она соль земли Русской. Поэтому мы с ней где ни сядем, везде будем Усатовой и Крючковой. Даже в коридоре…»

 

Из интервью Светланы Крючковой «Российской газете»: https://rg.ru/2019/01/24/kriuchkova.

фото из личного архива Александр Малнач

Александр Малнач

 

Российский кинокритик и художественный руководитель российских программ Московского международного кинофестиваля (ММКФ) Ирина Павлова побывала в Риге, где раскрыла перед аудиторией проекта «Культурная линия» картину, полную апокалиптических ужасов, и только ближе к завершению встречи забрезжил свет в конце туннеля — как у Феллини.

 

Встреча с Ириной Павловой состоялась 21 ноября в конференц-зале отеля Avalon в рамках проекта «Культурная линия». Началась она с просмотра 14-минутной черной комедии «Время жить, время умирать» с Гошей Куценко в главной роли. Посмеялись, разговорились. Ирина Васильевна просто сыпала афоризмами.

«Мы живем в эпоху, когда кинопроизводство во всем мире, за исключением Голливуда, где это работает как машина, как часы, превращается в лотерею. Мы сегодня наблюдаем кинематограф слегка уцененный: надо снимать очень быстро и очень много, и никакой профессионализм, никакой талант не в силах на это повлиять»,- начала Павлова с общей оценки ситуации.

И уже конкретно про сериал Марка Горобца «Желтый глаз тигра»: «Каким образом может оказаться, что в дорогостоящем костюмно-историческом сериале все ряженые? Ведь мы же жили в эпоху, когда экран был пределом достоверности. Мы видели фильм «Андрей Рублев», который производил впечатление абсолютной подлинности, почти документальности. Казалось бы, прогресс движется вперед. Почему результат-то движется назад? Почему мы сегодня скатываемся в первые дни немого кино?».

А затем конкретно про другой российский сериал: «Только что прошел сериал «Ненастье», вокруг которого разгорелись мощные споры. Причем хвалят и ругают за одно и то же. Одни кричат, что это ужас и позор, другие про то же самое кричат, что это шедевр и прелесть. И я понимаю, что люди элементами художественных формулировок закрывают свои политические воззрения: из так называемого либерального сегмента несутся проклятья, а из так называемого патриотического — восторги. Я говорю «из так называемого», потому что и либералы, и патриоты у нас условные».

 

 

И в таком вот духе два часа подряд. Смех и слезы. В продолжение разговора о сериале Сергея Урсуляка «Ненастье» Ирина Павлова отнесла себя к разряду (опять же, так называемой) ваты: «Я сразу заявляю — я немножко «вата», как обзывают нас, патриотов. Не так чтобы совсем, но немножко. Поэтому я должна была бы оказаться на точке зрения второй зрительской группировки. А я смотрю «Ненастье» и не вижу никаких идеологических проблем, никакого воспевания Советского Союза. Я смотрю нормальное кино хорошего режиссера, которого уважаю и люблю, и вижу: раз дыра, два дыра, три дыра… Я уже перестаю считать эти дыры, потому что проколы идут один за другим, и они не носят идеологического характера, они сюжетные, именно что художественные».

 

Грех упрощения

«И у меня вопрос, — продолжала Павлова. — Ладно, кинематограф разучается снимать. Будем честны, качество снижается каждый божий день. Но ведь и наше зрительское качество снижается тоже. Мы тоже перестаем быть готовыми смотреть честным и справедливым взглядом. Мы тоже начинаем поддаваться этим влияниям: за «наших» и за «ненаших». Однажды мы вообще разучимся смотреть искусство вообще и кино как искусство».

По словам Павловой, мы живем в эпоху упрощения: «И вот это упрощение, упрощение всего в нашей жизни наводит меня на очень печальные размышления. Сейчас происходит массовое оглупление, и не только молодежи».

Последние десять лет Ирина Васильевна наблюдает это по текстам в тех же социальных сетях: «Сейчас каждый писатель, откройте Facebook и читайте! Каждый самовыражается, как хочет, но эти тексты читать нельзя. Любой отклик на книгу, произведение театра или кино выглядит так: «[Слово на букву «Г»]!" и много, много смайликов. Или: «Супер!» и много, много смайликов. Господа, и это обмен впечатлениями?!».

 

Рога и копыта

Но художники — тоже люди, они не в вакууме живут и не с Луны свалились, и они подстраиваются под запросы публики, считает Павлова. А еще художники подстраиваются под ожидания международных кинофестивалей.

 

Художественный руководитель Российских программ 40 ММКФ Ирина Павлова и директор Российских программ 40 ММКФ Михаил Калинин на церемонии закрытия Российских программ 40 Московского международного кинофестиваля (РИА Новости)

Художественный руководитель Российских программ 40 ММКФ Ирина Павлова и директор Российских программ 40 ММКФ Михаил Калинин на церемонии закрытия Российских программ 40 Московского международного кинофестиваля (РИА Новости)

«Сегодня человек серьезно впадает в комплексы не от того, что его мало смотрят в России, а от того, что его не зовут на международные фестивали. А что происходит с фестивалями? Есть тенденция — кино из России должно производить огромные груды мусора, людей с хвостами, рогами и копытами, и тогда — ура! Это то кино, которое международные фестивали ждут из России. А если, вдруг, люди похожи на людей, и их отношения между собой похожи на человеческие, это кино уже никому в мире не интересно», — сказала Павлова.

Спорным в этой связи представляется утверждение кинокритика о том, что «вся эта антироссийская истерия возникла не десять лет назад, а совсем недавно, даже не в 2014 году». Тем более что, по ее же словам, кинематограф такого свойства, то есть чернушный, востребован на международной арене очень давно.

В то же время практически не был востребован международным фестивальным движением один из крупнейших российских режиссеров начала XXI века Алексей Балабанов, поскольку «уровень его воззрений не совпадал с ожиданиями от российского кино». А востребован Звягинцев, хотя с негативной оценкой художественных достоинств картины «Левиафан», которую выдала Павлова, многие в зале не согласились.

 

Ее хочу любить

Приз Каннского фестиваля за лучший сценарий этому фильму Павлова считает незаслуженным: «У меня теряется доверие не только к фильму. У меня теряется профессиональное доверие к фестивальному жюри. Не могут же они не видеть сценарных и режиссерских проколов, которые видим мы?! Значит, они закрывают на это глаза. И мы — киносообщество и зрительское сообщество — начинаем играть в поддавки. Мы все время делаем какие-то скидки. Но с какой стати мы размываем и теряем собственную культуру?!».

Тут в качестве иллюстрации Павлова привела сериал Карена Шахназарова «Анна Каренина» с Елизаветой Боярской в главной роли. По ее словам, Боярская гораздо лучше раскрывает образ Анны Карениной, чем все ее выдающиеся предшественницы, начиная с Греты Гарбо и заканчивая Татьяной Самойловой. Но зритель почему-то пеняет Боярской то, что та разрушает сложившийся стереотип «красавицы, душечки и ватрушечки», какую играет Татьяна Самойлова?

 

Премьера фильма <nobr>Анна Каренина. История Вронского</nobr> (РИА Новости)

Премьера фильма «Анна Каренина. История Вронского» (РИА Новости)

«Лев Николаевич Толстой Анну Каренину не любил. Достаточно открыть роман, чтобы это понять. Но мы ее хотим любить и начинаем диктовать условия. Зритель начинает диктовать условия художнику, а художник что? Ему лишь бы похлопали и денег заплатили, и он начинает идти у нас, у зрителей, на поводу. И мы получаем в сериалах непрерывных гувернанток, выходящих замуж за олигархов. Круг замыкается», — сказала Павлова.

 

Прямая линия

На возражение из зала, что «Левиафан» Звягинцева затронул тему «очень больную и очень важную: о том, как человека могут унизить и изничтожить», Павлова ответила:

«Тема в самом деле поднята. Но я отношусь к той категории людей, которая считает, что кино создано для того, чтобы давать нам некие крупные важные обобщения. Кино — искусство нюансов. Кино — искусство для глаз. А важную тему можно поднять и в газете, дешевле будет. Дороговата цена для того, чтобы поднять тему, которую в любой газетной статье сегодня можно прочитать. Скажем, в «Андрее Рублеве» мы увидели целый мир, в котором есть место всему — добру и злу, крови и любви, милосердию и жертве. А сегодня мы видим фильм, в котором есть место одному: «Долой кровавый режим!». Четыре строчки напиши и не трать кучу денег!».

 

Кадры из фильма <nobr>Левиафан</nobr> режиссера А.Звягинцева (РИА Новости)

Кадры из фильма «Левиафан» режиссера А.Звягинцева (РИА Новости)

Отклонила Ирина Павлова и мои возражения против такой упрощенной, на мой взгляд, трактовки картины Звягинцева. Левиафан — это не то, что окружает и давит главного героя картины, а он сам. Из него самого и из таких, как он, вырастает современный российский Левиафан, если он вообще существует. Он — вершина перевернутой пирамиды, и его же самого эта вершина пробивает. Не считая «Левиафан» Звягинцева шедевром уровня «Андрея Рублева», я и в этой картине вижу целый мир, мир по-современному упрощенный и потому правдивый если не с бытовой, то с художественной точки зрения уж точно.

Мои соображения на этот счет гостья из Москвы опровергла фразой бесспорной, но, как мне кажется, не относящейся к случаю «Левиафана» Звягинцева: «Не стоит снимать фильм, смысл которого можно выразить четырьмя строчками. Как только мы видим прямую линию, я сразу задаю вопрос: зачем было тратить столько усилий стольких людей?».

 

С кем вы, мастера искусств?

«Все советские интеллигенты, на мой взгляд, все до единого, сидели по кухням и ругали советскую власть. Мы все были антисоветчики в той или иной степени. Мы потом, задним числом, начали вспоминать кое-какие достижения этой самой советской власти. Пока мы ими пользовались в свое удовольствие, мы не забывали о том, чем советская власть была для нас чревата. Мы всегда это помнили», — сменила тему Павлова.

К достоинствам советской эпохи она относит широту взгляда, которую в современном кинематографе заменила однолинейность.

«Сейчас снимается один смысл все время, вот это меня убивает!» — воскликнула критик. И снова вспомнила сериал «Ненастье», в котором снялся Александр Яценко, по ее словам, один из крупнейших мировых актеров, но которому там попросту нечего играть, и потому он с одним и тем же выражением лица переходит из серии в серию.

«Актер не может вытащить картину!» — подчеркнула Павлова.

От вопроса партийного противостояния в рядах российской творческой интеллигенции она перебросила мостик к травле деятелей кино в США, «оплоте свободы и демократии». А в качестве примеров привела дело «толстого Харви» о сексуальных домогательствах, которое сейчас разваливается в суде, и Кевина Спейси, роль которого целиком вырезали из уже отснятой картины.

«Полфильма выкромсали. Был суд? Вина доказана? Мы имеем дело не с проклятой советской властью, не с проклятой тоталитарной Россией. Мы имеем дело с оплотом свободы и демократии. Я задаю вопрос: «А где презумпция невиновности?». «Не смейте задавать такой вопрос», — отвечают мне. «У них свобода, поэтому не вам их спрашивать», — говорят мне. Извините, а кому? Мы живем в мире двойных стандартов».

«Мир сегментирован везде. В США одни за Трампа, другие против. У нас одни за Путина, другие против. Но заметьте, те, которые за Путина, не вспоминают его ежесекундно. А те, кто против него, такое ощущение, с ним ложатся и с ним встают. Они живут с ним круглые сутки, видят во сне и наяву. Мне этот Путин на фиг не сдался. Я живу своей жизнью. А там каждые 15 секунд: Путин, Путин, Путин… Оставьте его в покое, давайте про жизнь поговорим, у нас дети растут. «Нет, нет, нет! Вот, как только Путина уберут, сразу станет с детьми все в порядке», — отвечают мне».

В том же духе Павлова высказалась о «деле Серебренникова»: «Пока мне не доказали, что он вор, буду думать, что он честный человек». При этом творчество Кирилла Серебренникова ей не близко. Павловой вообще «очень мало что нравится в современном российском кинематографе», что не мешает Ирине Васильевне «делать улыбчивое лицо и все хвалить на словах (элемент лукавства и лицемерия не чужд никому, и я не исключение)». А периодически пересматривает она «Аритмию» Бориса Хлебникова.

 

Себе в науку

«Хлебников — киновед по образованию, и он начал снимать кино киноведческое — для узкого круга лиц, очень тонкое, нежное, размытое, акварельное, кино, которое не должно было пользоваться успехом и не пользовалось им. Одно, другое, третье, и я уже начала скисать. А тем временем Боря Хлебников взрослел как человек и художник, и в один прекрасный день ему, видимо, вошло в сознание и сердце то же самое чувство, с каким однажды проснулся Шукшин: «Умри, но не кричи в пустом кинозале», после чего снял «Калину красную».

«Так и Хлебников пришел к мысли, что кино — это не только про людей, но и для людей. И он снимает историю про врача скорой помощи, у которого нигде не получается. Он талантливейший врач, но его гнобит начальство, потому что он не вписывается в схему. Он любящий мужчина, но от него уходит любимая женщина, и тогда жизнь вдруг в преддверии сорокалетия начинает его бить гаечным ключом по голове, и он не знает, что с этим делать. Это кино про растерянность хорошего человека», — изложила Павлова суть картины, не заметив, что уложила ее в четыре строчки.

«Когда я смотрю это кино, у меня горло перехватывает, — продолжила она. — И я «Аритмию» пересматриваю не потому, что люблю, хотя и поэтому тоже, а еще и себе в науку. Перестань нести ерунду о том, что есть интеллектуальное кино. Вот, Боря Хлебников — живой пример. Не клей, Павлова, никому ярлыков. Сиди и жди!».

При этом критик не в восторге от хлебниковского сериала «Обычная женщина», но ее радует приход серьезных кинорежиссеров в сериальное производство, как это произошло в США, где сериалы стали прибежищем драмы, мелодрамы, сложной философии.

«Телевизор для американского зрителя стал сегодня тем, чем долгие годы было для нас кино, а кинематограф превратился в монтаж аттракционов. Может, кто-то доживет до того дня, когда российские сериалы достигнут такого уровня, что смотришь и не можешь оторваться», — сказала Павлова.

 

 

Люди соскучились

«Я не пророк совершенно. Я очень редко угадываю, какой фильм будет иметь успех, а какой не будет. Я ничего не понимаю про успех. Я не понимаю, из чего он складывается. Я очень мало понимаю сегодняшнюю зрительскую аудиторию. Зрительский запрос сегодня мне уже не понятен. А ведь было время, когда я жила со зрителем на одной волне. Так, коммерческий успех «Аритмии» для меня неожиданность. А люди соскучились по человеческому кино.

 

Премьера фильма <nobr>Аритмия</nobr> (РИА Новости)

Премьера фильма «Аритмия» (РИА Новости)

Или, я была уверена, что фильм Дуни Смирновой «История одного назначения» будет иметь успех, но пока я серьезного коммерческого и зрительского успеха не вижу. У меня к этому фильму отношение сложно-позитивное. Сложное потому, что к нему есть вопросы. Позитивное потому, что эта картина про очень важные вещи. Авдотья Андреевна говорит, что там у нее гуманистический посыл, что это кино о милосердии. На мой взгляд, это кино не о милосердии, а о людях, которые не в состоянии хоть как-то контролировать собственную жизнь, но при этом знают, как надо жить всем окружающим.

В сущности, это портрет России на все времена. Каждый считает, что он хочет сделать, как лучше, а получается взрыв атомной бомбы, потому что они для других делают то, что хотели бы сделать для себя. С Дуней Смирновой в этом фильме произошло то, что часто получается у талантливых режиссеров: они хотят своей идеалистической концепции, а получается правда. Мне показалось, что то, что я увидела на экране, куда интереснее и правдивее того, что декларирует в своих интервью Авдотья Андреевна».

 

Что такое хорошо?

Особо Павлова остановилась на кинопроцессе в странах Прибалтики. По ее словам, какую-то кинематографическую продукцию Латвия, Литва и Эстония выдают, но редко:

«Мне грустно. Большую часть своей сознательной жизни я прожила в присутствии великого литовского кинематографа, которого не стало. Рухнула советская власть. Латвия, Литва, Эстония вернули себе самостоятельность. Ура! Но почему для этого нужно было уничтожить собственную культуру?

Латвия — Рижская киностудия — всегда была для меня поставщиком прекрасных детективов и экранизаций. Было такое профессиональное разделение труда. Так делайте это! Продавайте ставшим свободными пятнадцати странам. Язык-то у нас, слава Богу, всем понятен, он русский. Какие проблемы? Тут же чисто коммерческий интерес. Почему Рижскую студию надо было убить? Не знаю».

Лента Айгара Граубы и Андрея Экиса «Команда мечты 1935» (2013) — последняя латвийская картина, которая понравилась Ирине Павловой. Оттолкнувшись от этого воспоминания, московская гостья произнесла, быть может, самые важные слова за вечер:

«Это был фильм про то, как хороший тренер, интеллигентный человек, нескольких ребят, одни из которых жлобы-крестьяне, а другие все из себя рафинированные горожане, играющих в баскетбол и друг друга не любящих, объединяет в команду. Он объединяет людей, которые ни при каких других обстоятельствах не могли бы стать товарищами, но так и были бы врагами. А он собрал их вместе, прекратил их вражду и сделал их победителями. Мне говорят, что это кино про спорт. Нет, это про то, как объединяются нации.

Потом, два года спустя, точно такую же картину я посмотрела в Сербии. Она называется «Мы будем чемпионами мира». Тоже про баскетбол. Про то, как югославы случайно, почти по ошибке попали на ЧМ по баскетболу и стали чемпионами. Я смотрела это кино вместе с хорватами, которые не любят сербов. Но какой стоял вой восторга, когда был забит последний мяч. Они прыгали, они болели за сербов. И вот опять скажут, что это кино про «вату», что оно про победу, а оно про объединение. Победа в конце.

 

Режиссер, руководитель Союза кинематографистов РФ Никита Михалков на премьере фильма <nobr>Движение вверх</nobr> режиссера Антона Мегердичева в кинотеатре <nobr>Каро 11 Октябрь</nobr> в Москве. (РИА Новости)

Режиссер, руководитель Союза кинематографистов РФ Никита Михалков на премьере фильма «Движение вверх» режиссера Антона Мегердичева в кинотеатре «Каро 11 Октябрь» в Москве. (РИА Новости)

А потом случилась наша картина «Движение вверх». Она будет послабее и той и другой картины, но для меня она не про то, как забили последний мяч. Я это видела своими глазами, это показывали по телевизору, и я помню, как все сходили с ума. Это снова было про ребят из разных республик, которые все не очень друг друга любят, но они объединяются для одного великого общего дела, и объединяет их человек, который одинаково уважает каждого из них. Это кино и про спорт тоже, но не это для меня было главное в этом фильме.

И ведь они не сговаривались, когда снимали эти три картины про баскетбол. И почему-то все три картины были очень успешными. Я понимаю, почему. Мы существуем в очень конфронтационном мире, а это страшно дискомфортно. Мне приходится лавировать между своими друзьями, которые уже начинают ненавидеть друг друга и разрывают отношения. Из-за чего?! Что от нас зависит в этой политике?! А дружить и уважать друг друга зависит от нас. И вот, когда я смотрю фильмы про это, что так можно, они меня согревают. Это кино не за конфронтацию социальную, а за то, чтобы люди научались понимать друг друга. Это хорошо, а не плохо. Это хорошо!».

Страница 1 из 2

Темы

Илья Авербах Николай Еременко Дом кино Автор: Ирина Павлова Кинофестивали Людмила Гурченко Римма Маркова Марчелло Мастроянни Елена Соловей Расписание РосПрограмм Публичные встречи Евгений Леонов Алексей Герман Игорь Владимиров Олег Стриженов Круглый стол День Победы Фото Вия Артмане Наше кино Блог ТВ Иосиф Кобзон Франко Дзеффирелли Кира Муратова Лариса Гузеева Эва Шикульска Автор: Марианна Голева Андрей Звягинцев Андрей Петров Борис Хлебников Светлана Крючкова   Алиса Фрейндлих Крошка-енот Автор: Юрий Павлов Федерико Феллини Авдотья Смирнова Радио Павел Лебешев Юрий Богатырев Лекции Карен Шахназаров Николай Лебедев Юрий Никулин Георгий Товстоногов Коронавирус Футбол Пушкин Никита Михалков Бернардо Бертолуччи Андрей Тарковский СМИ о нас Публикации в СМИ Видео Ленфильм Квентин Тарантино Отар Иоселиани Мастерская Первого и Экспериментального фильма Анатолий Эфрос Наталья Пушкина БДТ Текст Михаил Козаков Алексей Балабанов Юрий Павлов Ефим Копелян Олег Басилашвили Мировое кино РосПрограммы ММКФ

16.11.2017 Блог

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: