Абсолютный слух (Блог «ПТЖ»)

Фото — О. Беляев

Сегодня — 9 дней со дня смерти Алексея Балабанова.

9 дней, за которые страна успела не от шока оправиться, а наоборот, осознать, какого масштаба потерю понесла.

О Балабанове и при жизни-то было написано, как мало о ком. Про его фильмы, про его замыслы.

После его внезапной смерти — написали едва ли не больше, чем при жизни, торопясь, наперегонки.

Среди написанного было много точных вещей. Как будто у всех разом с глаз спала пелена, и все осознали масштаб утраты, одновременно осознав масштаб человека, который жил и работал рядом.

Он еще при жизни вкусил и народной любви — как ни один режиссер его поколения, а уж про любовь критики — и говорить нечего. Я, если честно, вообще не представляю себе зрителя, у которого нет хотя бы одного любимого фильма Балабанова. Хоть один-то да есть у каждого.

С другой стороны, к его фильмам часто бывали несправедливы. По разным причинам.

Западники — к одним, почвенники — к другим, эстеты — к третьим. Он, собственно, был и человеком, плохо вписывавшимся «в контекст», и художником, не стремившимся «нравиться». Он был во всем — наособицу.

Ну, в самом деле, кому бы еще могло прийти в голову, допустим, взять и дописать финал к «Замку» Кафки? У кого духу бы хватило? Но ему нужен был финал — и он его дописал.

Или вот еще — взять молодого интеллектуала, с высшим образованием, «написанным» во весь лоб, — и сделать его народным героем, да таким, какого полюбили буквально все — от рафинированных интеллигентов до последних гопников?

Он очень чувствовал и понимал Россию. Как мало кто. У него было на Россию стереоскопическое зрение и абсолютный слух. Он видел её и понимал от самого дна до стратосферы.

Может, оттого и каждое его художественное высказывание было всегда мощным и практически всегда вызывало споры.

Кажется, лишь к самой первой его картине (большой, профессиональной), к «Счастливым дням» по мотивам Беккета, никто не придирался: все просто искренне радовались рождению настоящего художника.

А потом — за что ему только не пеняли.

За то, что показывал человеческую изнанку в ее отвратительной наготе — в декадентски-изысканном фильме «Про уродов и людей», или мрачном «Грузе 200». За то, что «воспел бандитов» в «Брате» и «Брате-2». За неполиткорректность «Войны» — в ту пору, когда чуть ли не правилом приличия в интеллигентной среде считалось испытывать симпатии к «повстанцам».

Всего и не перечесть.

Хотя все понимали, что именно этот человек, быть может, единственный пишет масштабный портрет страны и времени, в котором живет, по которому о нас будут судить потомки, но всем как-то хотелось к этому портрету пририсовать «собственные усы».

Те, про кого он снимал свои фильмы, могли быть и грязноваты, и пахнуть нехорошо, в прямом и переносном смысле, и всё же никогда не были они совсем-то уж «уродами», а были — хоть с одного боку — но людьми…

Даже в последнем фильме бандит и убивец, которого «не взяла» Колокольня — и тот не был. И тому Балабанов придал человечьи черты и пожалел его.

Он — не специально, просто так получилось — «сделал судьбы» многим людям, от Виктора Сухорукова до Сергея Бодрова-младшего. А собственная судьба — человеческая и художественная — обошлась с ним безжалостно, когда жестоко отняла у него, возможно, самую пронзительную его ленту «Река», отняла вместе с жизнью актрисы Туйары Свинобоевой.

В нем жил всегда демиург, а его называли разрушителем.

Про его докиношную жизнь мало кто знал. Он был военным переводчиком, воевал в Афганистане. Он знал цену людям. И до жути много понимал про окружающую его реальность.

Он на моей памяти — а это 23 года — никогда не делал зла (я не про кино, и не про его героев, а про него самого). Он вообще по гамбургскому счету жил. По-человечески (даже если собственно стиль этой жизни кому-то казался неприемлемым).

Он был широко образованным человеком. Но вот что-то такое он видел в «образованных», что было не по нему, и что-то такое видел в этих «братьях» и «сестрёнках», чего нам не дано видеть.

Он был — какой был, думал, как думал, он не был равен своим персонажам, но очень часто (чуть ли ни ёрнически), а вкладывал-таки им в уста собственные мысли и слова.

Если эти его слова и мысли кому-то не нравились — он их не навязывал и прокламированием их не занимался. Но и одергивать себя никому не позволял.

Сейчас, боюсь, его, крупнейшего русского режиссера эпохи, задним числом начнут к себе «приспосабливать» все, кому не лень, «оправдывать» за одно, приписывать ему другое, а он в каких-либо оправданиях вовсе не нуждался.

И на все попытки подобного рода он спокойно отвечал: «Я так думаю». И всё.

Сегодня надо просто сесть и пересмотреть все его фильмы подряд. Не в памяти воспроизвести, со всеми — у каждого своими — личными заморочками, а именно что пересмотреть: один за другим.

Многое в них откроется, чего прежде глазу видно не было.

Не из-за того, что это в них было «спрятано», а просто из-за особенностей нашего собственного, а не его зрения. Для меня, например, так заново открылся фильм «Я тоже хочу». И все произносимые в фильме слова внезапно обрели новый смысл, которого раньше я не слышала. Мне кино и раньше нравилось, казалось важным и исповедальным, но совсем иначе. И не из-за смерти Лёши. Просто часто бывает, что важные тексты с первого просмотра кажутся бытовой болтовней, а истинная их суть открывается тогда, когда перестаешь следить за сюжетом, который и так знаешь, а начинаешь всматриваться в лица и вслушиваться в слова.

В последний год своей жизни он всё чаще повторял о том, что скоро уйдет, но почти никто не верил: многие думали, что он рисуется. Хотя ведь, казалось бы, могли и понимать: он не рисуется никогда. Не умеет. Вообще. Любое киношное кокетство было ему органически чуждо, и на экране, и в жизни.

Он просто знал.

И в своем последнем интервью (которое нетрудно найти) говорил об этом с пронзительной, щемящей, невыносимой простотой:

— Не знаю — скучно в раю, или нет. Я папу хочу увидеть. Я — папу любил. И ради папы я готов поскучать в раю.

— Скорее всего, больше не будет фильмов Алексея Балабанова. Почему-то у меня такое предчувствие. Хотя я написал сценарий нового фильма, и он, на мой взгляд, неплохой. Только о чем, — не скажу. Вовсе не потому, что держу интригу, а потому, что «сценарий — это сценарий, а кино — это кино». Хотя я сценарий не пишу, я «кино пишу».

— В Выборге я снял целое кино, причем на два часа, и Выборг стал для меня не достопримечательностью, а родным городом. Единственный раз в жизни я снял такое длинное кино, и это было в Выборге, и больше такого не будет — ни Выборга, ни двухчасовой картины.

Не спрашивайте — откуда я это знаю, — просто знаю.

P. S. 17-го мая, в кинотеатре «Москва», в 12 часов дня, Лёша еще сам представлял картину. Был удивлен, что в такое время в зале полно народу. Сказал: «Я никогда не пишу в титрах „фильм Алексея Балабанова“, потому что нас много, кто делает фильм, и говорить, что он только мой — нечестно».

Назавтра его не стало.

В день его смерти, в Санкт-Петербурге, в кинотеатре «Заневский» показывали фильм «Я тоже хочу».

Это был плановый показ кинофестиваля, то есть шел по графику, составленному заранее, задолго до того. А билетов на этот показ не было уже 17-го, когда Лёша был жив.

Обыкновенные петербуржцы весь этот день несли к кинотеатру цветы и клали их прямо перед афишей фильма.

И в зал пускали всех, кто хотел войти — с билетами или без, пока хватало места в проходах.

P. P. S. Задним числом много всякого можно про его жизнь и судьбу наконструировать, мистику приплести и т. п. Я ничего этого и делать не хотела и не думала, но внезапно в голову само полезло.

Давным-давно, еще в институте, мне запомнилось, как в одном из разборов чеховской «Чайки», человек написал: «Чехов двумя фразами закольцевал пьесу. — «Отчего вы всегда ходите в черном!» — «Дело в том, что Константин Гаврилыч застрелился!».

И сейчас вдруг открылось, что Балабанов тоже «закольцевал свою пьесу»:

«Счастливые дни» — «Я тоже хочу».

Темы

Вия Артмане Людмила Гурченко Никита Михалков   Борис Хлебников Фото Андрей Петров Франко Дзеффирелли ТВ Юрий Богатырев Мировое кино Игорь Владимиров Павел Лебешев Дом кино Видео Лариса Гузеева Автор: Марианна Голева Кинофестивали Алексей Балабанов Блог Анатолий Эфрос Михаил Козаков Андрей Тарковский Юрий Павлов Автор: Юрий Павлов Елена Соловей Алексей Герман Карен Шахназаров Николай Еременко Олег Стриженов Светлана Крючкова Текст Лекции Публичные встречи Круглый стол Федерико Феллини Кира Муратова Футбол Авдотья Смирнова Олег Басилашвили Автор: Ирина Павлова БДТ Пушкин Расписание РосПрограмм День Победы Наше кино Иосиф Кобзон Евгений Леонов Крошка-енот Георгий Товстоногов Эва Шикульска РосПрограммы ММКФ Ефим Копелян Илья Авербах Коронавирус Юрий Никулин Бернардо Бертолуччи Наталья Пушкина Мастерская Первого и Экспериментального фильма СМИ о нас Отар Иоселиани Публикации в СМИ Римма Маркова Ленфильм Квентин Тарантино Марчелло Мастроянни Николай Лебедев Радио Алиса Фрейндлих Андрей Звягинцев

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Дом Павловой

Культурно-просветительский проект

Обо мне Павлов О проекте Видео | Лекции
Тексты | Публикации в СМИ | Блог
РосПрограммы ММКФ

Ирина Павлова в Фейсбуке

Страниц в других соцсетях у Павловой нет.

Аккаунты проекта в соцсетях: